August 13th, 2016

Пушкинская речь Достоевского и антинародное Западничество


Обсуждая достаточно странные трансформации современной Российской интеллигенции (а точнее того субстрата, который оказался на её, интеллигенции, месте) М.Р. Мамиконян отсылает к так называемой Пушкинской речи Ф.М. Достоевского. Речь эта называется Пушкинской, потому что произнесена она была на торжественном заседании Общества любителей русской словесности. Торжественное заседание общества была частью Пушкинских праздников, которые проходили в 1880 году в Москве в честь открытия памятника А.С. Пушкину на Тверском бульваре. Речь была произнесена 8(20) июня, а 1 августа всё того же года она была вместе с предисловиями и дополнениями опубликована в "Дневнике писателя".

Collapse )

"Дело в том, что ваше-то  положение,  ваш-то  вывод  о  том,  что  мы  в увлечениях  наших  совпадали  будто  бы  с  народным  духом  и   таинственно направлялись им, ваше-то это положение - все-таки остается для нас более чем сомнительном,  а  потому  и  соглашение  между  нами  опять таки   становится невозможным. Знайте, что мы  направлялись  Европой,  наукой  ее  и  реформой Петра, но уж отнюдь не духом народа нашего, ибо духа этого мы не встречали и не обоняли на нашем пути, напротив - оставили его назади и поскорее от  него убежали. Мы  с  самого  начала  пошли  самостоятельно,  а  вовсе  не  следуя какому-то  будто  бы  влекущему  инстинкту  народа  русского  ко   всемирной отзывчивости и к всеединению человечества, -  ну,  одним  словом,  ко  всему тому, о чем вы теперь столько наговорили.  В  народе  русском,  так  как  уж пришло время высказаться вполне откровенно, мы по-прежнему видим лишь косную массу, у которой нам нечему учиться, тормозящую, напротив, развитие России к прогрессивному лучшему, и которую всю надо пересоздать и переделать, -  если уж невозможно и нельзя органически, то, по  крайней  мере,  механически,  то есть попросту заставив ее раз навсегда нас слушаться, во веки веков.
   А чтобы достигнуть сего  послушания,  вот  и  необходимо  усвоить  себе гражданское устройство точь-в-точь  как  в  европейских  землях,  о  котором именно теперь пошла речь. Собственно же народ наш нищ и смерд, каким он  был всегда, и не может иметь ни лица, ни идеи. Вся история  народа  нашего  есть абсурд, из которого вы до сих пор черт знает что выводили, а смотрели только мы трезво. Надобно, чтоб такой народ, как наш, - не имел истории, а то,  что имел под видом истории, должно быть с отвращением забыто  им,  все  целиком. Надобно, чтоб имело историю лишь одно наше интеллигентное общество, которому народ должен служить лишь своим трудом и своими силами.
   Позвольте, не беспокойтесь и не кричите: не  закабалить  народ  наш  мы хотим, говоря о послушании его, о, конечно  нет!  не  выводите,  пожалуйста, этого: мы гуманны, мы европейцы, вы слишком знаете это.
   Напротив, мы намерены образовать наш народ  помаленьку,  в  порядке,  и увенчать наше здание, вознеся народ до себя и переделав  его  национальность уже в иную, какая там сама наступит после образования  его. Образование  же его мы оснуем и начнем, с чего сами начали, то есть на  отрицании  им  всего его прошлого и на проклятии, которому он сам должен  предать  свое  прошлое. Чуть мы выучим человека из народа грамоте, тотчас же и заставим его  нюхнуть Европы, тотчас же начнем обольщать его Европой,  ну  хотя  бы  утонченностью быта, приличий, костюма, напитков, танцев, - словом, заставим его устыдиться своего прежнего лаптя и квасу, устыдиться своих древних песен, и хотя из них есть несколько прекрасных и музыкальных, но мы все-таки  заставим  его  петь рифмованный водевиль, сколь бы вы там ни сердились на это. Одним словом, для доброй цели мы, многочисленнейшими и всякими средствами, подействуем  прежде всего на слабые струны характера, как и с нами было, и тогда народ - наш. Он застыдится своего прежнего и проклянет его. Кто проклянет свое прежнее,  тот уже наш, -  вот  наша  формула! Мы  ее  всецело  приложим,  когда  примемся возносить народ до себя. Если же народ окажется неспособным  к  образованию, то - "устранить народ". Ибо тогда выставится уже ясно, что  народ  наш  есть только недостойная, варварская масса, которую надо заставить лишь слушаться. Ибо что же тут делать: в интеллигенции и в Европе лишь правда, а потому хоть у вас и восемьдесят миллионов народу (чем вы, кажется, хвастаетесь), но  все эти миллионы должны прежде всего послужить этой европейской правде, так  как другой нет и не может быть."


Вот этим оружием в том числе и было атаковано сознание советского народа. Именно так диссиденты "просвещали" народ, когда их кинули "возносить его до себя". Просветили так, что в народном сознании камня на камне не оставили и народ действительно, если уж не совершенно проклял своё прежнее, то точно от него его стало всячески выворачивать. А последствия этого выворачивания мы пожинаем до сих пор.