Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Пушкина не хочет объяснять отсутствие закона СБН в Страсбурге, или О политической ответственности


Госпожа Пушкина. Депутат Госдумы от партии "Единая Россия"
Госпожа Пушкина. Депутат Госдумы от партии "Единая Россия"

Вот чему я удивляюсь, так это степени бесшабашности российского политикума! Возьмем к примеру все тот же законопроект о семейно-бытовом насилии (СБН). На уши поставлено буквально все или почти все общество. Группы поляризуются. Оформляется раскол, в том числе, не много не мало, а в правящей партии! Госпожа Пушкина из «Единой России», которая в Думе занимает должность заместителя председателя комитета по вопросам семьи, женщин и детей тащит закон всеми правдами, а скорей неправдами. В то же время вице-спикер Думы Петр Толстой, который точно также представляет «Единую Россию» резко критикует данный закон, вполне справедливо утверждает, что это фактический перевод Стамбульской конвенции, которую нам навязывают с Запада и в связи с этим утверждают о необходимости голосовать против него. До этого с критикой закона выступали и другие члены правящей партии. В этом смысле вполне уместен вопрос, а так ли едина «Единая Россия»? И если это не так, то кто-то за это должен понести политическую ответственность? Ведь в конце концов это же прямой интерес самой партии...

Вместо размышления о сложившейся ситуации госпожа Пушкина переживает... о том как она будет оправдываться в Страсбургском суде, черт бы его побрал! Вот уровень мышления! Так у нее центр легитимации где? В Европе или России? Впрочем, лично для меня этот вопрос является риторическим.

Однако, до судьбы Оксаны Пушкиной, Инны Святенко и «Единой России», которую они представляют, мне особого дела нет. Вопрос в политических, социальных, демографических и иных последствий для страны в целом. А опасность их велика и, вообще говоря, лоббисты законопроекта СБН на аргументы противников не отвечают. Они их игнорируют и просто демонстративно продолжают гнуть свою линию. Вот вчера дали пресс-конференцию, где по сути ни от чего не отказались. Ну и как с этим быть?

Collapse )


Определение марки стали ПО ИСКРЕ

Заголовок к ролику Игоря Негоды
Заголовок к ролику Игоря Негоды

Есть в практической механике такая проблема как вопрос определения марки или типа стали. То есть, у вас есть какие-то заготовки и вы доподлинно не знаете из какой стали они сделаны (то ли не доверяете поставщику, то ли происхождение заготовок неизвестно (лежат с допотопных времен), то ли еще что-то). И чтобы их правильно употребить нужно выяснить, а из чего они сделаны.

Понятно, что наиболее правильный путь — это сделать химический анализ и определить точную марку стали. Но также понятно, что далеко не у всех есть химическая лаборатория, чтобы эту процедуру провести. А отдавать на анализ — это и долго и дорого.

Недавно появились спектрометры, которые позволяют устанавливать марку стали без хим. лаборатории. Я таким не пользовался и поэтому не знаю насколько это точный метод. Но цена аппарата по тем данным, что у меня есть, в принципе приемлемая. Но опять же на данный момент совсем не у всех такое оборудование есть.

То есть простого и надежного способа определения марки стали нет. А что есть? А есть тот самый метод определения марки стали, который вынесен в заголовок. Вокруг этого вопроса сломано много копий. Есть мнение, что марку стали по цвету искры определить невозможно. В частности свое видение ситуации описывает в ролике некто Дмитрий Бербраер:

Collapse )


Инженерный пост. Допуски формы. Хорошее учебное пособие

Назначение допусков и посадок на рабочих чертежах деталей для многих конструкторов почему-то является существенной головной болью. Не ясно что ставить, куда ставить, зачем ставить, что все это означает и т.д. и т.п.

В принципе, на мой взгляд, в соответствующих стандартах и книгах (если посмотреть того же Анурьева, или двухтомник Мягкова по допускам и посадкам),  все описано, но то ли книги уже никто не читает (а, между прочим, зря!), то ли понять, что написано в книгах, уже не могут.

Так вот, в прошлой своей заметке на инженерную тему я сетовал на то, что, мол, почему наши государственные мужи, ответственные за развитие инженерного дела, не реализуют цифровизацию в нужном и полезном направлении? Таком, как создание современных электронных справочников? Или хотя бы их актуализация.

Это уж я не говорю о страшном: составить электронный каталог наиболее часто применяемых стандартных изделий. Я знаю, что такие базы частично есть, например Toolbox, Стандартрные изделия, сайты с 3d моделями изделий и т.д. Но все же это далеко до некоторой систематики, которую может придать государство.

Collapse )

Пушкинская речь Достоевского и антинародное Западничество


Обсуждая достаточно странные трансформации современной Российской интеллигенции (а точнее того субстрата, который оказался на её, интеллигенции, месте) М.Р. Мамиконян отсылает к так называемой Пушкинской речи Ф.М. Достоевского. Речь эта называется Пушкинской, потому что произнесена она была на торжественном заседании Общества любителей русской словесности. Торжественное заседание общества была частью Пушкинских праздников, которые проходили в 1880 году в Москве в честь открытия памятника А.С. Пушкину на Тверском бульваре. Речь была произнесена 8(20) июня, а 1 августа всё того же года она была вместе с предисловиями и дополнениями опубликована в "Дневнике писателя".

Collapse )

"Дело в том, что ваше-то  положение,  ваш-то  вывод  о  том,  что  мы  в увлечениях  наших  совпадали  будто  бы  с  народным  духом  и   таинственно направлялись им, ваше-то это положение - все-таки остается для нас более чем сомнительном,  а  потому  и  соглашение  между  нами  опять таки   становится невозможным. Знайте, что мы  направлялись  Европой,  наукой  ее  и  реформой Петра, но уж отнюдь не духом народа нашего, ибо духа этого мы не встречали и не обоняли на нашем пути, напротив - оставили его назади и поскорее от  него убежали. Мы  с  самого  начала  пошли  самостоятельно,  а  вовсе  не  следуя какому-то  будто  бы  влекущему  инстинкту  народа  русского  ко   всемирной отзывчивости и к всеединению человечества, -  ну,  одним  словом,  ко  всему тому, о чем вы теперь столько наговорили.  В  народе  русском,  так  как  уж пришло время высказаться вполне откровенно, мы по-прежнему видим лишь косную массу, у которой нам нечему учиться, тормозящую, напротив, развитие России к прогрессивному лучшему, и которую всю надо пересоздать и переделать, -  если уж невозможно и нельзя органически, то, по  крайней  мере,  механически,  то есть попросту заставив ее раз навсегда нас слушаться, во веки веков.
   А чтобы достигнуть сего  послушания,  вот  и  необходимо  усвоить  себе гражданское устройство точь-в-точь  как  в  европейских  землях,  о  котором именно теперь пошла речь. Собственно же народ наш нищ и смерд, каким он  был всегда, и не может иметь ни лица, ни идеи. Вся история  народа  нашего  есть абсурд, из которого вы до сих пор черт знает что выводили, а смотрели только мы трезво. Надобно, чтоб такой народ, как наш, - не имел истории, а то,  что имел под видом истории, должно быть с отвращением забыто  им,  все  целиком. Надобно, чтоб имело историю лишь одно наше интеллигентное общество, которому народ должен служить лишь своим трудом и своими силами.
   Позвольте, не беспокойтесь и не кричите: не  закабалить  народ  наш  мы хотим, говоря о послушании его, о, конечно  нет!  не  выводите,  пожалуйста, этого: мы гуманны, мы европейцы, вы слишком знаете это.
   Напротив, мы намерены образовать наш народ  помаленьку,  в  порядке,  и увенчать наше здание, вознеся народ до себя и переделав  его  национальность уже в иную, какая там сама наступит после образования  его. Образование  же его мы оснуем и начнем, с чего сами начали, то есть на  отрицании  им  всего его прошлого и на проклятии, которому он сам должен  предать  свое  прошлое. Чуть мы выучим человека из народа грамоте, тотчас же и заставим его  нюхнуть Европы, тотчас же начнем обольщать его Европой,  ну  хотя  бы  утонченностью быта, приличий, костюма, напитков, танцев, - словом, заставим его устыдиться своего прежнего лаптя и квасу, устыдиться своих древних песен, и хотя из них есть несколько прекрасных и музыкальных, но мы все-таки  заставим  его  петь рифмованный водевиль, сколь бы вы там ни сердились на это. Одним словом, для доброй цели мы, многочисленнейшими и всякими средствами, подействуем  прежде всего на слабые струны характера, как и с нами было, и тогда народ - наш. Он застыдится своего прежнего и проклянет его. Кто проклянет свое прежнее,  тот уже наш, -  вот  наша  формула! Мы  ее  всецело  приложим,  когда  примемся возносить народ до себя. Если же народ окажется неспособным  к  образованию, то - "устранить народ". Ибо тогда выставится уже ясно, что  народ  наш  есть только недостойная, варварская масса, которую надо заставить лишь слушаться. Ибо что же тут делать: в интеллигенции и в Европе лишь правда, а потому хоть у вас и восемьдесят миллионов народу (чем вы, кажется, хвастаетесь), но  все эти миллионы должны прежде всего послужить этой европейской правде, так  как другой нет и не может быть."


Вот этим оружием в том числе и было атаковано сознание советского народа. Именно так диссиденты "просвещали" народ, когда их кинули "возносить его до себя". Просветили так, что в народном сознании камня на камне не оставили и народ действительно, если уж не совершенно проклял своё прежнее, то точно от него его стало всячески выворачивать. А последствия этого выворачивания мы пожинаем до сих пор.

Отрывок из рассказа "Крыжовник" в день рождения Великого русского писателя А.П. Чехова

Чехов


Потрясающая актуальность!

"Было жестко и кисло, но, как сказал Пушкин, "тьмы  истин  нам  дороже
нас возвышающий обман".  Я  видел  счастливого  человека,  заветная  мечта
которого осуществилась так очевидно, который достиг цели в жизни,  получил
то, что хотел, который был доволен своей  судьбой,  самим  собой.  К  моим
мыслям  о  человеческом  счастье  всегда  почему-то  примешивалось  что-то
грустное, теперь же, при виде счастливого человека, мною овладело  тяжелое
чувство, близкое к отчаянию. Особенно  тяжело  было  ночью.  Мне  постлали
постель в комнате рядом с спальней брата, и мне было  слышно,  как  он  не
спал и как вставал и подходил к тарелке с крыжовником и брал по ягодке.  Я
соображал: как, в сущности, много довольных, счастливых людей!  Какая  это
подавляющая сила!  Вы  взгляните  на  эту  жизнь:  наглость  и  праздность
сильных, невежество и скотоподобие слабых,  кругом  бедность  невозможная,
теснота, вырождение, пьянство, лицемерие,  вранье...  Между  тем  во  всех
домах и на улицах тишина, спокойствие;  из  пятидесяти  тысяч,  живущих  в
городе, ни одного, который бы вскрикнул, громко возмутился. Мы видим  тех,
которые ходят на рынок  за  провизией,  днем  едят,  ночью  спят,  которые
говорят свою чепуху, женятся, старятся, благодушно тащат на кладбище своих
покойников; но мы не видим и не слышим тех, которые страдают,  и  то,  что
страшно в жизни, происходит где-то за  кулисами.  Все  тихо,  спокойно,  и
протестует  одна  только  немая  статистика:  столько-то  с   ума   сошло,
столько-то ведер выпито, столько-то детей погибло от недоедания... И такой
порядок, очевидно,  нужен;  очевидно,  счастливый  чувствует  себя  хорошо
только потому, что несчастные несут свое бремя молча, и без этого молчания
счастье было бы невозможно.  Это  общий  гипноз. Надо,  чтобы  за  дверью
каждого довольного, счастливого человека стоял кто-нибудь с  молоточком  и
постоянно напоминал бы стуком, что есть несчастные, что, как бы он ни  был
счастлив, жизнь рано или поздно покажет ему свои когти, стрясется  беда  -
болезнь, бедность, потери, и его никто не увидит и не услышит, как  теперь
он не видит и не слышит других. Но человека с молоточком  нет,  счастливый
живет себе, и мелкие житейские заботы волнуют его слегка, как ветер осину,
- и все обстоит благополучно."